Горечь детства забыть невозможно

25 июня, 2015г. Комментировать »

10 мая Нурзиде Мухаметзяновне Муртазиной исполнилось 85 лет. Накануне юбилея внуки поинтересовались, о чём она мечтает. Оказалось, Нурзида Мухаметзяновна давно хочет рассказать через городскую газету о военном детстве и послевоенной юности, о тех годах, которые навсегда остались в памяти. Давнюю мечту нашей постоянной читательницы мы с удовольствием исполняем.

Изображение к странице «Горечь детства забыть невозможно»«Страшное сообщение о нападении фашистской Германии на нашу страну, слёзы взрослых, голод и непосильный труд – всё это не по фильмам и книгам мне знакомо. Война, так же, как и многим моим сверстникам, оставила отнюдь не детские воспоминания. Причём эти воспоминания очень яркие, ведь её я встретила одиннадцатилетней девочкой.

К осени 41-го года в нашей деревне Янасала, что в Татарстане, практически не осталось мужчин – все ушли на фронт. Странно было видеть некогда шумную деревню наполовину опустевшей, без суетящихся мужчин во дворе правления колхоза, на току, ферме и мельнице, у амбара и кузницы…Помню, как растерялись женщины, когда пришла пора уборки урожая. «Осилим ли до дождей, зерно-то вон перезревает. С какого поля лучше начать?» – спрашивали они вполголоса друг друга. Пшеницу и рожь в эту осень убрали до последнего колоска и так же до последнего колоска отправили на фронт, оставив себе только на семена.

Школу в нашей деревне никто не бросал, как бы тяжело ни было. С утра – учёба, после обеда – ферма, это было нормой. Книг и тетрадей в школе не хватало. Всего два учителя на семь классов. Русский и татарский языки нам преподавал солдат, вернувшийся с фронта раненым. Скорее всего, он был без специального образования. По национальности он был чуваш, а люди этой национальности очень способные к языкам, так что по-русски и по-татарски говорил хорошо, видимо, этого было достаточно, чтобы его направить в нашу школу. На уроках он, в основном, нам рассказывал о войне.

Детская память особо ярко сохранила первую военную зиму, остальные, скорее всего, её повторяли. В эту зиму колхозное правление, в целях обновления семенного фонда, решило поменяться с соседним колхозом зерном. Для этого нужно было отвезти соседям мешок своего зерна, а оттуда привезти другой. Так вот, мы с подругой на салазках по только что выпавшему снегу, а где и по голой замёрзшей земле повезли мешок зерна в соседнюю деревню. Мешки тогда весили не по 50 килограммов, как сейчас, а по 75. Три ходки сделали. О чём только не говорили мы с подругой по дороге, но всё больше о еде и о том, что «вот кончится война…». Потом всю зиму с поля на санях возили сено. Это тоже тот ещё труд. Сено со скирды на сани надо было уложить так, чтобы и много было, и по дороге не растерять. Весной, перед посевной в колхозном правлении нам за работу по отрезу на платья выдали. Радости не было конца! Подобную гордость за себя, за свой труд я испытала, лишь будучи уже совсем взрослой женщиной, когда секретарь башкирского обкома партии Шакиров вручал мне медаль «За трудовую доблесть» как одному из лучших работников Ермолаевского спиртзавода.

На второй год войны пришла похоронка на брата, следом похоронка на мужа сестры, которая осталась на руках с двумя малолетними детьми. Я гордилась сестрой, ведь она была одной из первых в деревне трактористок. После войны в паре с ней работала плугарем.

15-летним подростком встретила я День Победы. Этот день в памяти остался одним из самых ярких и одновременно грустных: все радовались, обнимались и целовались, и в то же время у многих лица были мокрыми от слёз. В этот день отцу в военкомате подтвердили гибель брата, а сестре – мужа. Горечь невосполнимой утраты и радость, что на земле наступил долгожданный мир, я до сих пор помню.

До осени деревня жила в ликовании. Осенью пришло понимание, что убирать-то хлеб снова детям и женщинам. Половина односельчан полегли на фронте, из вернувшихся половина раненые, а тех, кто мог работать, отправили лес валить и строить дорогу.

Первая послевоенная зима была не менее трудной. Хлеба катастрофически не хватало, картошку доели уже к марту. Всю весну мы, ребятишки, бегали в соседнюю деревню за картошкой, там её после пленных в барачных погребах осталось много. Знаете, тогда картошка была очень вкусной, рассыпчатой. Казалось, что вкуснее ничего и быть не может. Летом стало намного легче, лес кормил. Мама чуть ли не каждый день варила суп из крапивы.

Потом мне пришлось принять участие в строительстве самой большой дороги Татарстана на участке от нашей деревни до соседнего района. Строили дорогу исключительно вручную. Носилками носили землю и камни. Камни разбивали кувалдой для укрепления насыпи. Работала я и на лесоповале, что в 100 километрах от дома. Помню, как возвращалась пешком домой – в лаптях по снегу. Что удивительно, мы тогда не болели, видимо, та крапива и трава, которыми все лето кормились, так укрепили иммунитет, что здоровья хватает до сих пор.

Летом 1951 года я работала на тракторе плугарем, а осенью поехала на курсы трактористов. Шесть лет отработала в колхозе трактористом. В 1957 году вышла замуж и уехала в Башкирию, в село Ермолаево. На спиртзаводе я проработала до 65 лет варщицей.

Прошло 70 лет, и всё это я помню, как вчерашний день, оказывается, и вправду, горечь детства забыть невозможно...»

Записала Лилия АБЗАЛИЛОВА.

Фото автора.

Ответить

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика