«Как, фашист, ни угрожай, мы получим урожай!»

7 февраля, 2015г. Комментировать »

Изображение к странице ««Как, фашист, ни угрожай, мы получим урожай!»»Семь десятилетий прошло с тех пор, как фашистская Германия была повержена в прах. Но по-прежнему неослабевающий интерес вызывает всё, что связано с суровым военным временем. Я тоже помню тот день, когда началась Великая Отечественная война.

Мы, деревенские ребята, игравшие на улице, завидев вдали идущих с работы женщин, бросились к ним. Но своей мамы я среди них не увидел и заплакал, маленьким ведь был совсем. Наши мамы и сёстры неделями работали по направлению колхоза на строи­тельстве дороги Фёдоровка – Стер­литамак. Тогда ко мне подошла моя тётка Агафия и объяснила, что мама осталась сдавать выполненную ра­боту дорожному отделу и приедет завтра утром, а их отпустили гото­вить мужей к отправке на фронт.

Наш хутор Дёма располагался в живописном месте среди лесов, у истока одноимённой реки. Именно от нашей деревни с родника начи­нается речушка и, уходя на террито­рию Оренбургской области, образу­ет красивую полноводную реку. До начала войны в хуторе было всего 18 дворов. В основном, это были мо­лодые семьи, переселившиеся из де­ревни Теняево Фёдоровского райо­на. На войну провожали 18 человек, а вернулись всего девять из них, по­лучившие ранения и контузии. Я помню и проводы односельчан на войну, и встречи их с фронта. Самое счастливое детство для нас было до войны. Мы ходили в детский сад, расположенный в частном доме, но работал он только летом. Помню, как убегали из детсада и пропадали в лесу и на речке. Приходили толь­ко покушать, да поспать после обеда.

У моей мамы было два брата, Николай и Прокофий Сидоровы. Я ими очень гордился, их вся дерев­ня уважала. Двадцатилетний Нико­лай работал трактористом на «ЧТЗ» (С-60). Такой мощный трактор для того времени был единственным в Фёдоровской МТС, обслуживавшей пять колхозов. Во время уборки урожая зерновых дядя Коля на при­цепе таскал два комбайна – «Стали­нец-6» и «Коммунар». Когда война началась, дядю Колю отправили по мобилизации на фронт. Сначала он был танкистом, а после того, как го­рел в танке и долго лечился в госпи­тале, стал разведчиком, ведь Бог не обидел его здоровьем. По его рас­сказам, в штаб командования он доставил немало ценных «языков», за что был награждён орденами Ве­ликой Отечественной войны двух степеней, Красной Звезды, боевы­ми медалями. Из фронтовиков на­шей деревни он последним ушел из жизни в возрасте 87 лет, царствие ему небесное.

Дядю Прокофия, моего крёстно­го, призвали в сентябре 1942 года. После ускоренной учёбы на курсах младших командиров он попал на фронт и погиб. Мой дед, его отец, до последнего дня ждал его возвраще­ния домой. Выйдет, бывало, на ули­цу, сядет на завалинку и наблюда­ет, не идёт ли почтальон, надеясь, что вручат ему письмо от любимо­го сына. Он часто приговаривал, что «…если почтальонка Катя принесёт мне письмо от Прокофия, то пода­рю ей овечку». Он и впрямь каждый год оставлял лишнюю овечку для этой цели. Когда все мужчины ушли на фронт, в деревне остались четве­ро стариков, в том числе мой дед, Тимофей Григорьевич Сидоров, ко­торому было за 70. Можно сказать, что вторая бригада колхоза «КИМ» была целиком на плечах моего деда, мастера на все руки, плотни­ка, столяра, кузнеца и даже печника.

Без кузницы в деревне жизни нет. В то время техника в колхозах была примитивная: конные сенокосилки, лобогрейки, сеялки, часто выходив­шие из строя. Дед всё это ремонти­ровал. Тяжелейшую работу выполня­ли женщины. Летом они трудились на полях и фермах весь световой день. А зимой ухаживали за живот­ными, вязали для фронтовиков но­ски и перчатки. В первый класс я по­шёл в 1942 году. Школа находилась в частном доме. Печь в классе топи­лась дровами. Из-за трудностей с за­готовкой топлива зимой мы сидели на уроках в верхней одежде, за­мерзали даже чернила. Учительни­ца, Надежда Константиновна Даш­кова, разрешала не снимать шапки. Она была очень доброй, много зани­малась не только с нами, но и обще­ственной работой, хотя времени на всё не хватало. Вечерами у нас дома собирались на посиделки женщины, а Надежда Константиновна читала им газеты и комментировала обста­новку на фронте. Она организовыва­ла концерты художественной само­деятельности.

Вечером в школе мы пели в хоре под свет керосиновой лампы, хотя керосин в военное время был в та­ком же дефиците, как и продук­ты. Накануне школьных собраний и торжественных вечеров мы ходили со стеклянной бутылкой по домам, и каждая хозяйка давала керосина столько, сколько могла позволить. Вечерами все сельчане приходили смотреть наши выступления. Каж­дый концерт начинался с песни «Священная война», хотя некоторые слова мы и не могли выговаривать правильно. А когда мы пели песню про трёх героев («…шли три героя с германского плена, с германского плена домой, не успели вернуться на землю родную – их немец ранил тя­жело…»), наши мамы плакали.

Но мы и весёлые частушки пели, к примеру: «Как, фашист, ни угро­жай, мы получим урожай!». Мы не давали мамам упасть духом, да и сами они были настроены оптими­стично, поддерживали друг друга и свой патриотический дух. На лет­них каникулах мы активно работа­ли в колхозе: пололи пшеничные поля, помогали собирать сено, уби­рать картофель, собирали колоски и жёлуди. Всё это сдавали на колхоз­ные склады. Так мы учились четыре года, совмещая учёбу с работой. По­лучив свидетельство об окончании начальной школы, голодные и без тёплой одежды, дальше мы учить­ся не смогли, так как семилетняя школа находилась в шести киломе­трах от нашей деревни. Это было в 1946—1947 годы – в самые тяжёлые послевоенные годы. Только в 1950 году мы попробовали настоящий хлеб и стали досыта кушать. По­сле трёхлетнего перерыва весь наш бывший четвёртый класс поступил в пятый класс семилетки.

Очень трудно было после войны восстанавливать народное хозяй­ство. Не хватало сильных мужских рук, чтобы поднять колхозы, поэто­му учебный год в семилетке начи­нался с октября, а до этого мы по­могали взрослым убирать урожай.

А. ПИЛЮКОВ.

Ответить

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика