Сила молитвы

28 сентября, 2014г. Комментировать »

Изображение к странице «Сила молитвы»Когда мы пришли на пруд, солнце уже начинало потихоньку клониться к западу. Тихую, зеркальную гладь пруда не нарушало ни одной «ветринки». Я восхищённо присвистнул, предвкушая отличный клёв. Несмотря на великолепную погоду, берег оказался совершенно безлюдным.

На его левой стороне мы и ре­шили попытать наше рыбац­кое счастье. Спустившись к воде и наспех побросав вещи под бли­жайшими соснами, мы достали свои удочки-телескопички. Рыбац­кий азарт назревал и разгорал­ся в нас с каждой минутой. С бла­женным видом мы уставились на поплавки. Однако скоро мы заме­тили, что на пруду не одни. На про­тивоположном берегу тоже рас­положился рыбак. Вероятно, он пришёл сюда раньше нас. А через несколько минут мы стали свидете­лями того, как он выловил доволь­но-таки увесистого карася. Славке это очень понравилось, и он мно­гозначительно посмотрел на меня, как бы говоря: «Ну, что я тебе го­ворил!»

Прошло, наверное, более полу­часа. Не клевало. Увеличили глу­бину на удочке, надеясь, что это поможет. Ещё полчаса прошло в на­прасном ожидании. Солнце неумо­лимо скатывалось всё ближе и бли­же к горизонту, а рыба упорно не хотела попадаться на крючок.

Только я собрался высказать Славке, что пора сворачиваться, как увидел, что мой поплавок на мгно­вение ушёл под воду и снова пока­зался на поверхности. Я подсёк и, ощутив в руке приятную тяжесть, вытащил на берег карасика разме­ром с ладонь. Трясущимися от вол­нения руками я обновил наживку и снова забросил. Славка, всё это вре­мя наблюдавший за мной, незамед­лил покинуть своё «унылое место» и, прихватив удочку, прибежал ко мне. Насадив тесто, он так близко забросил свою удочку к моей, что у нас едва не запутались лески. Мы то и дело успевали менять на крюч­ках размокшее от воды тесто. Ка­рась шёл мелкий, стандартный, как с конвейера, но мы не думали рас­страиваться, ведь главное было то, что клюёт.

Клёв прекратился так же вне­запно, как и начался. Солнце уже скатилось к горизонту и даже на­половину скрылось за лесом. Со­сны отбрасывали огромные тени, от воды повеяло прохладой и остро запахло арбузом. Невесть откуда появились вездесущие ко­мары – вечные спутники водо­ёмов и заболоченных мест. Они тонко и противно пищали прямо в уши и то и дело норовили впиться в шею своими хоботками. На про­тивоположном берегу запылал ко­стёр: видимо, удачливый рыбак задумал заночевать у пруда. Мы решили, что пора бы и нам поду­мать о ночлеге, ведь солнце уже почти скрылось. На правой сто­роне «язычка» сосняк был погу­ще, и, выбрав подходящее место, из полиэтилена сделали навес, за­крепив его концы к соснам. После спустились к воде и погрузили в воду наш улов, чтобы за ночь рыба не испортилась. Расстелив под на­весом куртки, мы, развернувшись друг к другу спинами, приготови­лись спать. Стоило мне только за­крыть глаза, как весь сон сразу же пропал. Я ворочался с боку на бок, изо всех сил стараясь заснуть. Гу­стая, непроницаемая темнота да­вила своим безмолвием. Только изредка со стороны пруда доноси­лись едва уловимые, лёгкие вспле­ски воды – это резвился карась. Постепенно я всем телом стал ощущать различные неровности под собой: сосновые шишки, ка­мушки, ямки и корни деревьев. С каждой минутой они всё силь­нее и отчётливее стали впиваться в моё тело. Промаявшись немно­го таким образом, я решил заку­рить. Только потянулся в карман за сигаретами, как внезапно моё внимание привлёк какой-то непо­нятный звук, похожий на шипение телевизора. Он был тихий, нена­вязчивый и доносился со стороны леса на противоположном бере­гу. Я стал вслушиваться. Звук, ка­залось, приближался. Не зная, что это может быть, я позвал Славку:

– Слав, ты спишь?

В ответ тишина. Я позвал громче:

– Слышишь что-нибудь? Что это за звук?

Но Славка не отозвался, он, ви­димо, уже спал. И в этот момент ярчайшая вспышка света озари­ла всё вокруг. Без сомнений, это сверкнула молния. Вспышка дли­лась всего секунду, но этого было достаточно, чтобы я мог разгля­деть в миллиметрах от себя блед­ное и встревоженное лицо Славки, который, как оказалось, не спал и сидел на земле, вслушиваясь в странный звук: и лес на противо­положном берегу, кроны деревь­ев которого приобрели неестест­венный белый цвет; и пруд, чья поверхность была покрыта белос­нежной пеной; можно было сосчи­тать каждую иголочку на сосне – до того всё отчётливо стало видно. Вслед за молнией раздался страш­ный, оглушающий удар грома, и жуткий ливень обрушился на нас с дикой силой. Поднялся чудовищ­ный, шквальный ветер. Он ярост­но сорвал полиэтиленовый навес и уволок куда-то за сосны. Я под­скочил и в спешке стал собирать вещи, как попало запихивая их во все пакеты и сумки, какие попа­дались мне под руку. Славка что-то кричал мне, но из-за ветра я не мог его расслышать. При очеред­ной вспышке молнии я увидел, что он судорожно пытается смотать свою удочку. На пруду в это время поднялись огромные чёрные вол­ны, его поверхность вздыбилась и бурлила, как океан во время штор­ма. Мы во весь дух бежали к до­роге, через сосны напролом – до того мы были напуганы, а сосно­вые ветви хлёстко били по лицу.

Наконец, выбравшись к дороге, ведущей от пруда, мы обнаружи­ли, что теперь она похожа на бес­нующуюся горную речку. С обеих сторон её окружал лес, который бы значительно затруднил наше бег­ство, и мы, не раздумывая, – по­скальзываясь, падая и вставая, – побежали по ручьям. Из-за обилия пакетов в руках бежать было тяже­ло, а налипшая на обувь грязь ос­ложняла движение. Тем временем гром и молния наперегонки чере­довались друг с другом, а нескон­чаемый ливень всё набирал и на­бирал обороты.

Кое-как пробежав этот участок дороги, мы встретились с ещё бо­лее сложным препятствием – бо­лотом. Родник, протекавший здесь когда-то и пересекавший дорогу, иссяк, но русло его оставалось за­болоченным. В нём никогда не пе­реводились грязь и жижа, даже в самую жаркую погоду. Потоки воды, стекающие с дороги, переполнили его русло так, что на месте родника образовалась огромная река грязи. Без раздумий мы бросились через болото наугад. Оно оказалось очень вязким. Ноги засасывало по колено в грязь, брызги летели во все сто­роны, смачно попадая нам на лица. Увешанные пакетами, мы еле пе­ребрались через него. Местность после болота теперь была ровная. Дорога прямой лентой пробегала здесь через открытый, лишённый деревьев участок и через 50 ме­тров снова ныряла в лес.

Раскаты грома без умолку грохо­тали над нами злым, коварным хо­хотом. Ливень свирепел с каждой минутой, а ветер по-разбойничьи свистел и завывал на разные лады. Природа праздновала свою побе­ду над нами торжественным орке­стром!

Когда-то в одной из книг я вычи­тал историю о рыбаке, попавшем в сильную грозу. В ней говорилось, что, по статистике, самое меньшее количество ударов молнии прихо­дится на берёзу. Услышав об этом, Славка уцепился за этот факт, как утопающий за соломинку. Благо, ис­кать берёзу пришлось недолго: ког­да в очередной раз сверкнула мол­ния, мы увидели два ярко-белых ствола неподалёку от нас. Укрыв­шись под ними, мы, наконец, смогли почувствовать себя в относительной безопасности. Рядом, в мрачной ча­щобе леса раздался громкий, зло­вещий треск, и огромное дерево, не выдержав стихийного напора, рух­нуло на землю. Дикими глазами мы со Славкой уставились друг на дру­га. Нам стало ясно, какой опасности мы подвергали себя, спрятавшись в лесу. В отчаянии мы совершенно не знали, что теперь делать и куда бе­жать...

«Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да придет Цар­ствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе...» – так начи­налась молитва, которой когда-то в детстве учила меня бабушка. Это была единственная молитва, ко­торую я знал. И сейчас я непроиз­вольно повторял её про себя. Рядом со мной, плечом к плечу, стоял Слав­ка, и я чувствовал, как он, вымок­ший насквозь, дрожал от страха и от начинающего пробирать нас хо­лода. Неожиданно, будто читая мои мысли, он спросил меня:

– Ты знаешь какие-нибудь молит­вы?

– Только «Отче наш», – отве­тил я, удивляясь своему внезапно осипшему голосу. – А ты?

– Я знаю «Богородицу», – отве­тил Славка и предложил: – Давай вслух помолимся!

Для пущего эффекта решено было встать на колени. Кругом было очень сыро и грязно, но это не име­ло для нас теперь никакого значе­ния. Стоя бок о бок на коленях, сло­жив молитвенно руки на груди и подняв глаза к беспощадному небу, мы стали молиться, как никогда, наверное, подтверждая истинный смысл русской поговорки: «Пока гром не грянет – мужик не перекре­стится».

Сначала Славка сбивчиво про­чёл «Богородицу». Слов молитвы я не знал, поэтому стоял молча и кре­стился время от времени. Затем на­стала моя очередь читать «Отче наш». Славка тоже не знал слов, но он всячески старался помочь и по­вторял за мной слова молитвы, не­вольно добавляя отсебятину. Ни до, ни после я никогда не слышал у него такого проникновенного голо­са. Вот как это было:

– Отче наш, сущий на небесах... – начал я.

– ...сущий на небесах! – с глубо­ким выражением повторил Славка.

– Да святится имя Твое; да при­идет Царствие Твое, – продолжал я.

– ...Твоё, господи! – подтвердил он.

– Да будет воля Твоя и на земле, как на небе...

– ... да, господи, как на небе!

– Хлеб наш насущный дай нам на сей день!

– ... дай, господи, хлеба нам!

И всё в таком духе. Я не исклю­чаю того, что кому-то из читателей покажется это смешным или придёт мысль обвинить нас в богохульстве за исковерканные слова молитвы. Но я считаю своим долгом напом­нить, что в той ситуации, в какой мы оказались, нам было не до шуток. Молитвы были нашим единствен­ным спасением.

Когда я закончил, Славка сно­ва прочёл «Богородицу» и попро­сил меня ещё раз прочитать «Отче наш». Потом ещё и ещё. Это ока­зало на него сильное впечатление, и мы в очередной раз подтверди­ли правдивость уже другой русской поговорки, заканчивающейся сло­вами «...весь лоб расшибёт».

Неизвестно, сколько времени мы простояли так, но постепенно стали замечать, как стал затихать ветер, и дождь ослабил свой натиск и лил уже не так напористо. Гром гремел уже где-то в стороне и не казался таким устрашающим. Лишь изред­ка до нас доносился тусклый от­блеск сопутствующей молнии. Хму­рые и густые тучи постепенно стали расступаться, образовывая в небе небольшое «окошечко». И в нём, к огромной нашей радости, появи­лась яркая, сияющая переливами звезда. Мы смотрели на эту звез­ду так, как будто в жизни не видели ничего более близкого и дорогого. Нам это казалось чудом, произо­шедшим не иначе, как от наших мо­литв и той искренности, с какой мы их читали. Понемногу мы стали приходить в себя и успокаиваться. Уставшие, мы хотели было закурить, но это не представилось возмож­ным – все сигареты и спички вымо­кли вместе с нашей одеждой. Пе­редохнув, мы поплелись домой, не сводя глаз с нашей спасительной звезды…

Андрей КОМЛЕВ.

Ответить

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика