Под одной крышей с врагом

21 сентября, 2014г. Комментировать »

Изображение к странице «Под одной крышей с врагом»Чай был выпит, торт съеден, но расходиться не хотелось, разговор плавно перетекал из одной темы в другую. Из включенного ноутбука раздались булькающие звуки: подавал позывные скайп. На экране появилось улыбающееся лицо общей знакомой, ныне живущей в Израиле: «Ой, как рада вас всех увидеть! Как вы, мои дорогие?» Мы засыпали Рахиль (хотя, признаться, привыкли звать ее Раисой) вопросами.

Она эмоционально и сбивчиво рассказывала о том, что у них идет война, что за столько лет жиз­ни на «земле обетованной» успели привыкнуть к регулярным бомбеж­кам и взрывам. Но вот сейчас, когда сын Эндрю (он же Андрей) служит в регулярных войсках и постоянно находится в зоне риска, душа бо­лит беспрерывно. А что Юля? Юля вышла замуж, родила дочку. А пом­ните, как они дрались меж собой, когда были маленькие, и как мы с Женькой переживали и, рассадив их по разным углам, внушали де­тям, что роднее друг друга у них ни­кого нет? А потом Женьке в голову пришла гениальная мысль. В семей­ном архиве он нашел фотографию: Юлька и Андрей сидят в автобусе по разные стороны салона. Утомивши­еся долгой экскурсией по Новому Афону, уснули, но рук, протяну­тых друг другу через проход и сце­пленных в пожатии, не разомкнули. Очень душещипательный снимок! Так вот, Евгений сделал из фотогра­фии баннер на всю стену спальни, а внизу приписал: «Когда мои станут подростками, я покажу им этот снимок». Это было лучше вся­ких нотаций и увещеваний. Обняв­шись, брат с сестрой долго молчали, сидя под баннером.

Скайп прощально булькнул и отключился. «Ой, девчонки, – как-то жалобно всхлипнула Ань­ка. – Мне тоже плакат, может, ка­кой-нибудь нарисовать своим архаровцам? Ну, житья ведь вооб­ще нет от их стычек». У всех при­сутствующих дам брови поползли вверх от удивления. Кого это Анна Александровна называет архаров­цами? Этих, похожих на золотоку­дрых херувимов, девочек? Лиза и Лина – нежные, улыбчивые, хоро­шо воспитанные девочки из при­личной семьи. Старшей – 15 лет, младшей – 10. Увидев недоумение на наших лицах, Аня стала расска­зывать. Далее повествование пой­дет от ее лица.

Знаете, правильно говорят ан­гличане, у каждого в шкафу спрятан скелет. Мой «скелет», о котором не распространяются, это отношения между дочками. Да, будучи девоч­ками, что называется, из «хорошей детской», публично они никогда не показывали истинных чувств, ис­пытываемых друг к другу. Но, Боги, что они вытворяют дома! Не про­сто нелюбовь и непонимание, это ненависть какая-то, длящаяся де­сять лет. Да-да, как только родилась Ангелина, Лизу словно подменили. Из мягкого послушного ребенка при виде сестры она превраща­лась в маленького монстра, посто­янно требуя, чтобы Линку вернули туда, откуда принесли. Щипала ее до синяков, доводила до истерик всякими страшилками, подсыпала в кашу перец… Да чего только не было! Мне бы, дурынде, уже тог­да забить тревогу и отвести дочь к психологу, но нет, думала, ревнует, бедняжка, все уляжется со време­нем. Но нет, дальше – больше. Ма­ленькая, подрастая, стала отвечать нелюбовью на нелюбовь. И чем старше, тем изысканнее станови­лись формы мести. Подпиленный каблук на новых туфлях, клей, на­литый в косметичку, посланные смс с бранными словами с теле­фона сестры ее друзьям… Ругали, наказывали, сделали специально пристрой к дому, чтобы расселить по разным комнатам. Бесполезно. К психологу сама обратилась, та говорит, мне бы с девочками пооб­щаться. Но они же ни в какую! Им даже весело и привычно ТАК жить, кажется. А последний (предвижу, что далеко не последний) случай вообще закончился членовреди­тельством. Что за ним, поножов­щина? Лиза постирала свитер и разложила его на полу на полотен­це сушиться. А Лина из вредности решила потоптаться по нему но­гами… Ну, и распорола себе все пятки: Лиза под свитер густо насы­пала кнопки канцелярские шипами вверх. Кто более виноват? Та, кото­рая, видимо, не первый раз портит таким образом вещь, или та, что, спасая вещь от вандализма, сама стала вандалом? Обе хороши. Сей­час Лина сидит с перебинтованны­ми ногами, ранки гноятся и плохо заживают, ни с кем не разговари­вает. Написала нам с отцом заяв­ление о том, чтобы ее отправили жить в интернат. Ребенок… Лиза же передумала идти в десятый класс, хочет поступать в училище в дру­гом городе. Подальше от этой су­масшедшей, говорит. Что делать? Жертвуя одним ребенком, спасать мир в доме? Голова кругом.

Каждая из нас молча слуша­ла рассказ Ани, вспоминая свои непростые отношения с братья­ми-сестрами. Я, к примеру, среди ночи будила свою сестренку-вто­роклассницу, убеждая ее, что уже утро и она опаздывает в школу. И когда Ксеня с заспанной мордаш­кой стояла в школьной форме и пыталась непослушными руками застегнуть портфель, я милостиво сообщала, что еще можно поспать, так как время всего лишь два часа ночи. Ну, зато прибитые к полу мои выходные туфли были соот­ветствующей платой за злой розы­грыш! Сейчас, спустя годы, будучи близкими не только по крови, но и по духу взрослыми женщина­ми, мы часто, смеясь, вспомина­ем забавные случаи из детства. Не думаю, что Лиза и Лина станут подругами даже через много лет. Отношения, которых в сущности и не было, дали трещину, которая со временем все разрасталась. Гово­рят, от любви до ненависти один шаг, а вот от ненависти до люб­ви сколько? И вообще, возможно ли искренне полюбить человека, многие годы воспринимающего­ся врагом?

Елена КАМАЛОВА.

Ответить

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика